1. Имя | Фамилия | Прозвища
ответ

2. Пол | Дата рождения
Мужчина/женщина, ДД.ММ.ГГГГ, сезон ГГГГ или ГГГГ

3. Раса | Народ | Религия
ответ

4. Род деятельности | Профессия | Должность | Лояльность фракции/организации
ответ

5. Общее описание
Рост –
Вес –
Телосложение –
Волосы –
Глаза –

🌿🗡🌙 ВНЕШНИЙ ОБЛИК

Астрид Рейнхарт — женщина, в облике которой странным образом сочетаются мягкость и угроза. На первый взгляд в ней нет ничего кричащего или вызывающего, но стоит задержать взгляд чуть дольше — и становится ясно: перед вами человек, прошедший через слишком многое.
Её волосы — пепельно-седые, не от времени, а от пережитого. В зависимости от обстоятельств они меняют свой облик: в дороге заплетены в тугие косы, не мешающие движению; в повседневности собраны небрежно, но аккуратно; на приёмах — уложены сложнее, подчёркивая линию шеи и плеч. Этот цвет невозможно не заметить — он притягивает внимание и оставляет вопросы.
Черты лица тонкие, но не хрупкие. В них нет детской мягкости — лишь спокойная завершённость. Кожа светлая, почти холодная, словно редко видевшая южное солнце. Её взгляд — главное, что запоминается. Светлые, внимательные глаза всегда будто смотрят чуть глубже, чем положено, оценивая не только внешность, но и намерения.
Её движения точны и экономны. В них нет лишнего — только то, что необходимо. Она не размахивает руками, не суетится и не делает резких жестов без причины. Даже в покое в её теле ощущается скрытая готовность к действию.
В дороге и на заданиях Астрид носит практичную одежду: плотные ткани, защищающие от холода и ветра, кожаные элементы, удобные сапоги. За спиной — лук, на поясе — всё необходимое для выживания и работы. В этом облике она выглядит собранной и опасной — как человек, привыкший полагаться только на себя.
В повседневной жизни её образ мягче. Платья проще, ткани легче, движения свободнее. В такие моменты в ней легче увидеть ту девушку, которой она могла бы стать, если бы жизнь сложилась иначе.
На официальных встречах она преображается ещё сильнее. Сложные наряды, аккуратные украшения, продуманная причёска — всё создаёт образ, который легко вписывается в высшее общество. Но это лишь оболочка. Взгляд остаётся прежним.
И именно он выдаёт правду: какой бы облик она ни принимала —  внутри остаётся всё та же женщина, 
вышедшая из леса, прошедшая через трудности… и научившаяся выживать.
⸻

🕯🧠⚡ЧЕРТЫ ХАРАКТЕРА

Характер Астрид сформировался не словами, а событиями. В нём нет наивности, но и жестокость не стала его основой. Это редкое равновесие между твёрдостью и человечностью, выточенное годами потерь, труда и выживания.
Она сдержанна. Эмоции не исчезли — они просто находятся под контролем. Астрид редко повышает голос, не поддаётся панике и почти никогда не действует импульсивно. Прежде чем сделать шаг, она оценивает последствия. При этом в ней есть упрямство — тихое, но непреклонное. Если она приняла решение, изменить его почти невозможно. Она не спорит ради спора, но и не отступает, если уверена в своей правоте.
Астрид не ищет конфликтов намеренно, но и не избегает их, если они неизбежны. Она умеет защищаться — словами, действиями или тишиной. Последнее порой оказывается самым сильным оружием.
К людям относится осторожно. Доверие для неё — не подарок, а результат времени и поступков. Она не открывается сразу, не делится лишним и не позволяет приблизиться слишком быстро. Но если человек всё же становится частью её круга — она остаётся рядом до конца.
В ней сохранилось сострадание. Она помогает не из долга и не ради награды, а потому что не может иначе. Однако это не делает её мягкой — она прекрасно понимает, что не всех можно спасти.
Астрид умеет работать, терпеть и доводить начатое до конца. Она не боится тяжёлого труда, грязной работы или сложных решений. Для неё важен результат, а не удобство пути.
Иногда в ней проскальзывает то, что осталось от Лиры — лёгкая улыбка, редкий смех, спокойствие среди природы. Но эти моменты коротки и редки.
В основе её характера лежит простая истина: 
мир не обязан быть справедливым — 
значит, человек сам должен решить, 
кем он станет в этом мире.
И Астрид уже сделала свой выбор.
⸻

🌒🕯📖 ЗАПИСИ ПЕПЕЛЬНОЙ ВЕДЬМЫ

🌲🌙❄ I. РОЖДЕНИЕ У КРОМКИ НОЧНОГО ЛЕСА

Лира Грейвуд родилась 10 декабря 1380 года в небольшой лесной деревне близ форта Торанкон — на самом рубеже обжитых земель, где человеческие огни уже дрожали перед безмолвной глубиной Ночного леса. То была ночь яростной зимы. Небо низко нависло над землёй, будто тяжёлая каменная сводчатая крыша. Ветер с воем метался между домами, рвал с крыш снег, гнул ставни и с силой швырял в стены ледяную крупу. Сугробы росли прямо на глазах, тропинки исчезали под белой мглой, а пурга пела свою долгую, зловещую песнь в трубах и между чёрных стволов деревьев. Казалось, сама чаща поднялась с места и подошла вплотную к людским домам. Внутри же маленькой избы было тесно, жарко от очага и тревожно тихо. Потрескивали поленья, дрожал огонь свечей, пахло дымом, травами и горячей водой. За стенами бесновалась буря, а внутри начиналась новая жизнь. Старики позже вспоминали ту ночь и качали головами.
— Дитя, рождённое под такой метелью, — говорили они, — либо будет сломлено судьбой, либо однажды само станет её испытанием.
Семья Грейвудов жила небогато, но честно и достойно, а потому пользовалась уважением всей округи.
Отец, Эдгар Грейвуд, был охотником и егерем — человеком лесной тропы, снега и молчаливого труда. Он знал каждую дорогу между Торанконом и дальними окраинами Ночного леса, различал зверя по едва заметному следу, угадывал перемену погоды по запаху воздуха и мог вывести заблудившегося домой даже тогда, когда мир вокруг превращался в одну бесконечную белую пустоту. Говорили, что Эдгар слышит лес лучше, чем иные слышат собеседника.
Мать, Мириэль Грейвуд, была травницей, знахаркой и той женщиной, за которой приходили после заката, когда беда уже стояла у порога. Она принимала роды, останавливала кровь, снимала жар, варила настои из редких корней, сушила пучки трав под потолком и умела возвращать надежду тем, кто приходил к ней почти без неё. Её руки пахли полынью, мятой и дымом очага.
В доме Грейвудов не было золота, дорогой утвари или роскоши. Но в нём всегда находились хлеб, тепло, чистота и место для того, кто нуждался в помощи. Там редко говорили громко, зато часто понимали без слов.
Через пять лет после рождения Лиры в семье появилась вторая дочь — Элин. Темноволосая, звонкая, быстрая на смех, она тянулась за старшей сестрой повсюду: хватала её за рукав, просилась в лес, путалась под ногами и считала Лиру самым сильным человеком на свете.
Так Лира росла сразу между двумя ремёслами и двумя истинами жизни:
— между луком и лекарствами;
— между суровой необходимостью лесного быта и материнской заботой;
— между умением убивать ради пропитания и умением спасать тех, кто ещё может жить;
От отца она перенимала терпение, стойкость и уважение к труду. От матери — мягкость, внимательность и милосердие. От самого леса — тишину. Она ещё не знала, кем станет однажды. Но уже тогда в ней жило редкое равновесие: твёрдость руки и доброта сердца. Именно такие люди чаще всего оказываются либо спасителями, либо жертвами великой судьбы.
⸻

🌿🦊🍃 II. ДЕТСТВО ЛЕСНОЙ ДЕВОЧКИ

Лира не была северянкой по духу. В ней не жило любви к голому камню, ледяному ветру и суровой пустоте снежных равнин. Она принадлежала другому миру — миру корней, теней и зелёного полумрака. Она была дитём леса. С ранних лет чаща тянула её к себе сильнее, чем шум деревенской площади или игры других детей. Ей нравилась влажная прохлада мха после дождя, терпкий запах древесной коры, шелест листвы над головой и то особое молчание перед рассветом, когда лес словно замирает на один короткий миг, прежде чем снова начать дышать. Она могла часами сидеть на поваленном дереве, поджав ноги к груди, и слушать окружающий мир:
— Скрип ветвей на ветру.
— Перекличку птиц в вышине.
— Шорох зверя в кустах.
— Падение капель с хвои.
Для других это были случайные звуки. Для Лиры — язык живого мира. Иногда мать находила её далеко от дома и качала головой — ты однажды укоренишься здесь, как молодая ель.
А отец только усмехался — лес своих не теряет.
Когда Лире исполнилось десять лет, Эдгар впервые дал ей в руки настоящий лук. Дерево было гладким, тетива тугой, а оружие показалось девочке тяжелее, чем она ожидала.
— Не сила нужна, — сказал отец, встав за её плечом. — терпение.
Так начались её первые уроки. Сначала он учил её стоять ровно и уверенно, будто сама земля держит спину. Потом — правильно дышать перед выстрелом, чтобы сердце не мешало руке. Позже — не дёргать тетиву в спешке. А затем — слушать лес.
— Плохой стрелок ищет глазами, — говорил Эдгар. — хороший сначала слышит цель. Лучший знает, где она будет раньше, чем та шевельнётся.
Лира училась быстро. Её пальцы покрывались ссадинами, плечи ныли от натяжения тетивы, стрелы поначалу уходили мимо, но упрямство в ней было крепче боли. Она вставала снова и снова, пока не добивалась нужного. Мать тем временем брала дочь с собой на сбор трав и учила другому ремеслу — ремеслу терпеливой пользы. Они уходили в лес с корзинами на рассвете и возвращались к вечеру, пахнущие землёй, сыростью и листьями. Мириэль показывала дочери, какие корни помогают от жара, какие листья снимают боль, какие ягоды укрепляют силы, а какие могут убить человека тише ножа.
— Запоминай не только форму, — говорила она. — запоминай место, где растение растёт. Земля тоже часть лекарства.
По вечерам мать учила её грамоте. Лира быстро складывала буквы в слова, а слова — в смысл. Она любила читать старые записи о травах, охотничьи заметки отца и редкие книги, переходившие из рук в руки между соседями. Память у неё была цепкой, как корень, пробивший камень. Руки — ловкими и точными. Характер — спокойным, но твёрдым. Она редко спорила и не любила пустых слов, однако если что-то решала, переубедить её было почти невозможно. Годы шли, и из лесной девочки постепенно вырастала юная женщина. Тёмные густые волосы спадали на плечи, взгляд оставался ясным и внимательным, движения были уверенными и лёгкими. В ней не было шумного кокетства других девушек, но была тихая сила, которую замечают куда чаще красоты. Такая уверенность рождается лишь у тех, кто с детства привык полагаться не на обещания мира, а на собственные руки, разум и выдержку.
⸻

⚡💋🌩 III. ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ И ГРОЗОВОЙ ПОЦЕЛУЙ

В 1396 году, во время одного из зимних деревенских праздников, судьба впервые коснулась Лиры рукой, похожей на ласку — чтобы позже обернуться ударом. В тот вечер на площади горели высокие костры. Искры уносились в тёмное небо, музыка свирелей смешивалась со смехом, а снег, падая крупными хлопьями, таял на раскрасневшихся лицах танцующих. Люди пели старые песни, кружились в пляске, стучали кружками о столы и на время забывали о суровой жизни. Именно тогда к Лире подошёл Каэл Торнвуд. Он нравился ей давно — ещё с тех времён, когда они были почти детьми. Высокий, плечистый, с живыми серыми глазами и улыбкой, в которой всегда пряталась лёгкая насмешка над миром, Каэл казался человеком, которому всё даётся легко. Он смеялся громче других, двигался свободнее других и смотрел так, будто замечал в людях больше, чем говорил.
— Потанцуешь со мной? — спросил он, протягивая руку.
Лира почувствовала, как сердце предательски дрогнуло, но внешне осталась спокойной.
— Если сумеешь не наступить мне на ноги — ответила она.
Он рассмеялся, и через миг она уже кружилась вместе с ним в свете костров, среди снега и музыки. Его ладонь была тёплой, сильной, а взгляд — слишком внимательным. В тот вечер Лира улыбалась чаще, чем за весь прошедший месяц. После праздника они начали встречаться. Сначала это были случайные разговоры у колодца. Потом совместные прогулки после работы. Он приносил ей сушёные яблоки, вырезал из дерева смешные фигурки зверей, рассказывал небылицы про охоту, а она слушала и делала вид, будто не верит ни единому слову. С ним ей становилось легко. Она начала ждать встреч, узнавать его шаги издалека, замечать, когда день кажется длиннее обычного лишь потому, что он ещё не пришёл.
Однажды вечером Каэл позвал её прогуляться за деревню. Небо было низким, тяжёлым, затянутым серыми облаками. Ветер шёл порывами, тревожа сухую траву и качая голые ветви деревьев на окраине. Поля медленно переходили в первые тёмные ряды лесного массива, и за ними уже начиналась тишина, которую люди уважали больше, чем любили.Они шли молча, плечом к плечу.
— Ты сегодня тихая — сказал Каэл.
— А ты сегодня слишком разговорчивый.
— Я думаю о важном.
— Это на тебя не похоже.
Он снова рассмеялся, но на этот раз в смехе слышалось волнение. Они остановились там, где начиналась лесная кромка. Ветер трепал волосы Лиры, а холодный воздух пах снегом и далёкой бурей. Каэл посмотрел на неё так серьёзно, как никогда прежде.
— Я давно хотел это сделать.
— Что именно? — спросила она, хотя уже знала ответ.
Он шагнул ближе и поцеловал её. Лира ждала этого слишком долго, чтобы испугаться. Мир вокруг исчез в одно мгновение — остались лишь тепло его рук, вкус зимнего воздуха и собственное сердце, бьющееся так сильно, будто хотело вырваться наружу.
Но именно в этот миг небо ответило. Ветер взревел с такой силой, словно сам лес закричал. Воздух разорвал ослепительный белый свет. Совсем рядом, в нескольких шагах, ударила молния — яркая, страшная, расколовшая сумрак надвое. Грохот прокатился по земле и небесам. Каэл отшатнулся, упал на колени, закрывая голову руками. Лира пошатнулась, но устояла. На миг всё вокруг стало неподвижным. Затем снова пошёл снег. Никто не погиб. Никто не был ранен. Лишь когда Каэл поднял на неё взгляд, в его глазах уже не осталось прежнего тепла.
— Лира… твои волосы…
Она коснулась головы дрожащими пальцами. Тёмные пряди исчезли. За одно мгновение они стали пепельно-седыми, будто годы прошли сквозь неё одним ударом. Позже знающие люди скажут: в девушке спал дар. Сила, связанная с бурями и небом, дремала до той ночи — и пробудилась в момент самого сильного чувства, которое она когда-либо испытывала. Но тогда Лира знала только одно — всё изменилось. Каэл больше не искал встреч. При виде неё он отводил глаза и торопился пройти мимо. Девушки перешёптывались за спиной, украдкой оглядывая её седые волосы. Женщины на улице замолкали при её приближении и молча обходили стороной. Никто не называл её ведьмой вслух. Но это слово уже жило в воздухе.
Так Лира впервые узнала, как быстро нежность превращается в страх, а поцелуй — в начало одиночества.
⸻

☠🩸🌑 IV. ВЕСНА 1397 ГОДА — КАТАСТРОФА

Когда в северные земли пришла весна 1397 года, она не принесла ни тепла, ни надежды. Снега сходили медленно, почерневшими пластами лежали в низинах, дороги тонули в талой грязи, а над Ночным лесом неделями висело тяжёлое небо. Птицы покинули чащу раньше обычного. Зверь уходил с привычных троп. Даже старики, прожившие у лесной кромки всю жизнь, говорили вполголоса: в лесу творится что-то дурное. Сначала пришли звуки. По ночам люди слышали протяжный вой, будто доносившийся из-под земли. Он не был похож ни на волчий, ни на человеческий. Иногда в нём чудился плач, иногда — хохот, а порой казалось, что воет сама земля, надорванная невидимой болью.
Потом появились разломы. В глубине чащи воздух начал трескаться, словно стекло под ударом. Между деревьями вспыхивали длинные сияющие трещины — рваные полосы холодного света, повисшие в пустоте. Они дрожали, шипели, расширялись, будто сама ткань мира больше не могла удерживать собственные швы. Люди приходили посмотреть издалека — и возвращались бледными, молчаливыми.
А затем пришли они. Из разломов хлынула иномирная нежить. Бесплотные силуэты, двигавшиеся вопреки всякому разуму. Костяные твари, собранные из чужих останков. Высохшие мертвецы с пустыми глазницами. Искажённые создания, у которых конечности сгибались не туда, куда должно, а шаг не издавал ни звука. Они не требовали золота, не жгли ради устрашения, не брали пленных. Они просто уничтожали всё живое, что встречали на пути.
Первая деревня исчезла за ночь. От второй остались лишь дымящиеся остовы домов и следы борьбы на земле. Когда весть дошла до поселения Грейвудов, времени на сомнения уже не осталось. Началась срочная эвакуация. По улицам метались люди, кричали дети, ржали перепуганные лошади. Кто-то тащил мешки с зерном, кто-то пытался увезти мебель, кто-то стоял посреди двора, не в силах решить, что взять с собой из целой жизни. Лира не позволила себе растеряться. Вместе с отцом она запрягала повозки, укрепляла колёса, грузила припасы. С матерью перевязывала раненых, успокаивала детей, собирала лекарства и искала тех, кто не мог идти сам. Маленькую Элин она держала за руку так крепко, будто этим могла удержать весь рушащийся мир.
Над деревней уже поднимался запах дыма, принесённый ветром с востока.
— Быстрее! — кричал Эдгар Грейвуд. — Пока дорога свободна!
Основной поток беженцев должен был идти на юго-запад, к Теллину — большому вольному городу за безопасными дорогами и стенами. Там был шанс переждать бедствие. Но страх редко слушает разум. Когда колонна двинулась, в общей давке часть людей запаниковала. Кто-то закричал, что дорога к Теллину уже отрезана. Другие уверяли, будто восточный путь через Таннарат короче и безопаснее. Спор перерос в хаос, хаос — в разделение. Толпа раскололась надвое. Лира оказалась оттеснена вместе с теми, кто свернул к восточным дорогам. Она кричала, пыталась пробиться обратно, звала родителей, но люди давили со всех сторон. Повозки скрипели, лошади вставали на дыбы, дети плакали, кто-то падал в грязь под ноги другим. Сквозь людскую стену она лишь на миг увидела отца. Эдгар держал Элин на руках, другой рукой защищая Мириэль от напора толпы. Он заметил дочь, вскинул голову и что-то крикнул — но слова утонули в общем гуле. Лира рванулась к нему, но чья-то рука оттащила её назад — Колонна уже двигалась: одна — к Теллину, а другая — к Таннарату. И между ними оставалась лишь дорога, полная людей, грязи и криков. Это был последний раз, когда Лира видела свою семью.
⸻

🪓🥀🌧 V. ГОДЫ НУЖДЫ

Война с иномирной нежитью гремела далеко от неё. Где-то другие люди брали в руки мечи, вставали на стены крепостей, погибали под когтями тварей и входили в песни. Где-то решалась судьба земель, рушились города и сгорали леса. У Лиры была иная война — тихая, грязная, ежедневная — война за то, чтобы пережить ещё один день.
Таннарат встретил её равнодушно. Город жил своим тяжёлым ритмом: грохотом кузниц, криками на рынке, запахом дыма, рыбы и мокрой шерсти. Здесь у каждого была своя беда, и чужая никого не интересовала. Молодая девушка без семьи, без денег и без покровителей не вызывала сочувствия. А девушка с пепельно-седыми волосами — ещё и тревогу. На неё косились. Одни шептались, что она проклята. Другие — что сбежала от кары закона. Третьи просто не желали связываться. Работу давали неохотно, а платили ещё хуже. Она бралась за любую возможность заработать хоть какие то средства для существования:
—Чистила рыбу на холодном рынке, когда пальцы немели в ледяной воде;
—Мыла полы в тавернах после ночных драк и пьяных пирушек;
—Перебирала подгнившие овощи на складах, отделяя съедобное от испорченного;
—Таскала вёдра с водой по скользким улицам;
—Колола дрова за тарелку супа;
—Стирала чужую одежду, пропахшую потом и дымом;
Иногда её звали в госпиталь — не лечить, нет:
—Убирать кровь;
—Выносить мусор;
—Жечь заражённые бинты;
—Мыть койки после тех, кто уже не вставал;
Там она научилась смотреть на боль без дрожи.

Ночевать приходилось где придётся: Иногда на чердаке за таверной, иногда в сарае между мешками зерна или под навесом возле конюшни, а случалось — прямо под открытым небом, завернувшись в старый плащ и слушая, как по крышам ходит дождь. Но нищенкой она не стала. Не протягивала руку, не лезла в карманы, не продавала себя за тёплый угол.
Отец когда-то сказал ей:— Пока руки двигаются — человек ещё стоит на ногах.
И она жила, цепляясь за эти слова сильнее, чем за хлеб. Бывало вечерами, когда тело ломило от усталости, Лира закрывала глаза и вспоминала запах родного дома: дым очага, сушёные травы матери, сырой лес после дождя. Это было больно. Но именно это не давало ей опуститься окончательно.

⸻

🌩🧙♀🜂 VI. СИГРИД РЕЙНХАРТ

Она появилась в один из серых, ветреных дней, когда небо висело низко, словно каменная плита. Астрид тогда драила ступени у заднего входа в постоялый двор. Вода в ведре давно стала чёрной, руки покраснели от холода, а хозяин уже дважды прикрикнул, что она медлит. Женщина остановилась неподалёку и некоторое время просто смотрела. Высокая, прямая, в тёмном дорожном плаще с меховой оторочкой. Рыжие вьющиеся волосы выбивались из-под капюшона, а взгляд был таким тяжёлым и точным, будто видел не лицо, а саму суть человека. Астрид почувствовала это сразу и невольно выпрямилась.
— Ты плохо держишь спину… — сказала незнакомка вместо приветствия.
— Я мою лестницу, а не танцую при дворе. — огрызнулась девушка.
Женщина усмехнулась краем губ — Зубы есть. Это хорошо…
Она подошла ближе. Ветер шевельнул её плащ, и Астрид уловила запах дождя, полыни и чего-то озонового — как бывает перед грозой.
— Как тебя зовут дитя?
— Зачем тебе моё имя?
— Чтобы знать, кого беру с собой…
Астрид нахмурилась — Я вроде бы не тряпичная кукла или котёнок, чтобы меня брали с собой… Я никуда не собираюсь.
— Посмотрим…
Женщину звали Сигрид Рейнхарт. По крови она была месканкой, а по роду деятельности — ведьмой заклинающей ветры и грозы. Одной из тех редких женщин, что умели говорить с ветром так, будто он был старым знакомым.
Сигрид окинула взглядом седовласую девушку. Она увидела сразу две вещи. Первое — скрытую силу, ещё не обученную, но живую и опасную. Второе — волосы семнадцатилетней девицы, побелевшие не от времени, а от однажды вырвавшейся магии. Такое не бывает случайностью.
— Мне нужна помощница, — сказала она наконец. — работы много, дом большой, платить буду честно.
— И что взамен?
— Труд, послушание и чтобы не ныла по чем зря.
— А если откажусь?
— Останешься драить чужие ступени, пока не состаришься раньше срока.
Сказано было без злобы. Как факт. Астрид отказалась. Гордость всё ещё жила в ней, пусть и голодная. Но ночью, сидя в тесной комнатушке при складе, она ела свой поздний ужин: сморщенную варёную картофелину и солёную рыбу, слишком жёсткую даже для голодного человека. За стеной кашляли, с потолка капала вода, ветер свистел в щелях. Она долго смотрела на жалкий ужин и думала, что хуже нынешней жизни может быть разве что смерть.
На рассвете она уже стояла у дверей гостевого дома, где остановилась Сигрид. Женщина открыла почти сразу, будто ждала. Окинула девушку взглядом, затем молча посторонилась.
— Заходи, я как раз ставлю чай.
— Ты знала, что я приду?
— Нет… — ответила Сигрид. — просто надеялась, что ты не дура.
Через день караван вышел из Таннарата. Телеги скрипели под грузом. Лошади пускали пар в утренней прохладе. Торговцы ругались, погонщики кричали, стража проверяла ремни и копья. Астрид оглянулась лишь однажды. Город оставался за спиной — серый, тяжёлый, безразличный. Она ничего ему не была должна. Впереди лежала дорога. И жизнь, о которой она пока ничего не знала.
⸻

🔥🕯🆕 VII. РОЖДЕНИЕ АСТРИД

Новое имя она получила не сразу и не по прихоти.
Сигрид долго присматривалась к девушке, словно пыталась понять не то, кем та является сейчас, а кем способна стать позже. Лира в те дни была настороженной, молчаливой и резкой, как подраненный зверёк: принимала помощь, но не доверяла ей: ела быстро, будто пищу могли отнять; просыпалась от каждого скрипа половиц и всегда держала у изголовья небольшой кухонный нож, успешно стащивший с кухни .Сигрид наблюдала за этим без насмешки, делая вид что не замечает. Слишком многое ей было знакомо. Когда-то и сама она была такой же — молодой, злой на судьбу, не умеющей просить и не желающей показывать слабость. Она тоже когда-то пришла в чужой дом без гроша, без будущего и с одним лишь упрямством, которое помогало стоять на ногах. Именно поэтому в седовласой лесной девушке ведьма увидела не служанку и не случайную находку, а отражение себя прежней. Но было и нечто большее. За долгие годы странствий, контрактов, опасных дорог и холодных ночёвок Сигрид привыкла жить одна. У неё были союзники, заказчики, редкие друзья, знакомые по ремеслу — но не было семьи. Той семьи, что остаётся рядом не по долгу, а по сердцу… Либо же она была потеряна когда-то давным-давно. Никто этого не знал кроме нее самой. Она никогда не признавалась в этом вслух, даже самой себе. До тех пор, пока в её доме не появилась Лира.
Однажды вечером, когда за окнами стучал дождь, а в очаге потрескивали дрова, Сигрид подозвала девушку к столу.
— Присядь…
Лира настороженно села напротив.
— Ты всё ещё смотришь на дверь так, будто готова бежать в любую минуту.
— Привычка — сухо ответила та.
— Плохая привычка. Дом должен быть местом, где человек перестаёт ждать беды.
Лира промолчала. Сигрид некоторое время вертела в пальцах деревянную ложку, затем подняла взгляд — Лира — имя хорошее, но в нём слишком много боли и утраты.
Девушка нахмурилась.
— Это имя дали мне родители.
— И потому никто его у тебя не отнимет  — спокойно сказала ведьма. — Оно останется в памяти, в крови, в сердце. Но человеку иногда нужно второе имя. То, под которым он начинает новую жизнь.
— Я не просила новой жизни.
— Никто не просит. Она просто приходит.
За окном громыхнул далёкий гром, а Сигрид едва заметно улыбнулась.
— Я хочу звать тебя Астрид.
— Почему?
Ведьма ответила не сразу, выждав полминутную паузу, будто бы задумавшись о чем-то, будто бы вспомнив что-то или кого-то из прошлого.
— Потому что это имя близко моему. Потому что, произнося его, я буду помнить: ты не чужая в этом доме. И потому что я хотела бы, чтобы между нами были не только узы хозяйки и помощницы.
Лира удивлённо подняла глаза. Сигрид говорила редко о чувствах и почти никогда — прямо.
— Я не рожала дочерей  — продолжила она. — Но судьба иногда даёт то, чего человек не искал. Пусть и в другой форме.
Тишина затянулась, а Лира смотрела в огонь, не зная, что сказать. За последние годы люди либо сторонились её, либо использовали. Никто не предлагал ей принадлежность. Никто не говорил: останься.
— А если я не подойду тебе? — спросила она тихо.
Сигрид усмехнулась. — Тогда будем спорить, ругаться и хлопать дверями, как настоящая семья.
Это было сказано так сухо, что Лира впервые за долгое время рассмеялась. И в тот вечер она согласилась. С того дня в доме ведьмы жила уже не потерянная беглянка Лира Грейвуд, а Астрид — девушка, которой дали шанс начать заново. Сначала её жизнь состояла из простой работы. Она носила воду из колодца, рубила дрова, стирала одежду, мыла полы, ухаживала за домом и часами перебирала сушёные травы, раскладывая их по мешочкам и банкам. Сигрид была строга и  требовательна, но не как учитель с учеником, а с некой материнской заботой.
— Это зверобой, а не тысячелистник. Ты глазами смотришь или жалеешь их?
— Я перепутала.
— Значит, перепутаешь и дозировку. А потом кого-нибудь похороним.
Но за суровыми словами скрывалось желание научить девушку справляться с трудностями, с теми которыми можно повстречаться в большом мире, где не всегда добро побеждает зло, именно поэтому ведьма не давала спуску в учебе. Позже Сигрид начала брать Астрид с собой в леса — сначала недалеко, потом всё глубже. Там девушка заново вспоминала запах хвои, шёпот ветвей и то чувство, будто земля под ногами живая.
Однажды после долгой поездки Сигрид вернулась не с мешками трав и не с заказами. В руках у неё был свёрток.
— Держи.
Внутри лежал лук удивительной работы: гибкий, лёгкий, с резным плечом и крепкой тетивой. Астрид долго не могла произнести ни слова.
— Попробуй  — только и сказала ведьма.
Они вышла во двор, Астрид подняла оружие, вдохнула и натянула тетиву.
Движение оказалось знакомым до боли — плечи сами вспомнили стойку, пальцы — хват, спина — усилие. Стрела ушла в мишень точно в центр. Астрид опустила лук и вдруг почувствовала, как по щекам текут слёзы. Она плакала молча и недолго. Потому что в тот миг рядом будто снова стоял отец, поправляющий ей локоть. Потому что пахло деревом, как дома. Потому что память иногда возвращается через руки быстрее, чем через мысли. Сигрид ничего не сказала. Лишь положила ладонь ей на плечо и постояла рядом, пока слёзы не закончились.

⸻

🧪📜⚕ VIII. МЕДИЦИНСКАЯ АССОЦИАЦИЯ

Лишь спустя время Астрид поняла, что Сигрид вовсе не была одинокой ведьмой, живущей травами, бурями и редкими заказами. За её редкими отлучками, за письмами с незнакомыми печатями, за приезжавшими ночью гонцами и за людьми, что стучали в дверь только после заката, стояло нечто большее. Сигрид состояла в Медицинской Ассоциации — обширной и влиятельной организации, чьи дома, лечебницы и склады были разбросаны по многим землям. О ней говорили по-разному: для бедняков — это были спасители; для знати — полезные союзники; для солдат — последние, кого зовут после битвы; для простых людей — те, кто приходит тогда, когда все остальные уже отказались.
Ассоциация держалась в стороне от войн и открытой политики. Её люди не носили знамен армий и не клялись королям. Они служили ремеслу исцеления, знанию и жизни. Там изучали болезни, которых раньше не знали, выводили новые лекарства, спасали от ядов, горячек, гниения ран и безумных лихорадок, учили лекарей, травников, алхимиков и тех, кто умел бороться со смертью не мечом, а разумом. Но были среди них и такие, как Сигрид — те, кого звали туда, где обычных врачей было недостаточно: когда деревню топила бесконечная сырость и начинался мор; если засуха губит урожай третий год подряд или град уничтожал поля на многие мили вокруг; когда каравану требовался проводник через опасные земли; еще когда в колодцах портилась вода или же болезнь вела себя так, словно имела злую волю — тогда приходили письма:
— Иногда с белой печатью Ассоциации.
— Без имени отправителя.
— Просто с координатами места, описанием пагубных событий и суммой награды.
Сигрид читала такие послания молча, бросала их в огонь и начинала собираться.
— Работа — говорила она коротко без лишних слов. И этого было достаточно. Ассоциация платила щедро. Золотом, редкими ингредиентами, доступом к библиотекам, защитой в чужих землях. Но взамен требовала трёх вещей:
— молчание
— дисциплины
— результат
Неудачи там не любили. Болтливость — презирали. Предательство — не прощали.
Поначалу Астрид лишь наблюдала и помогала в подготовке к заданию и отбытию своего учителя: подавала сумки с инструментами, перебирала сушёные травы перед дорогой, чистила котлы после варки зелий, запоминала названия болезней, которых никогда прежде не слышала.
Потом её начали брать с собой. Вначала — как помощницу: поднести воду, перевязать раненого, подержать фонарь в тёмной хижине, развести костёр под дождём.
Затем — как ученицу. Сигрид заставляла её осматривать больных самой.
— Что видишь?
— Лихорадка — озноб, сыпь...
— Этого мало. Думай дальше.
— Вода в доме пахнет болотом… ногти синие… дыхание тяжёлое…
— Уже лучше...
Бывало время когда они приезжали в деревни, где дети кашляли кровью; иногда — к мельникам, отравившимся плесенью зерна; Или же в усадьбы, где богатые господа умирали от того же, что и нищие, только в лучших постелях.
А порой работа была иной. Однажды их отправили в поселение, над которым три недели не расходились чёрные грозовые тучи. Люди боялись выходить из домов, скот погибал от молний и холодного ветра перемешивающегося с сыростью. Сигрид поднялась на холм, воткнула в землю железный жезл и сказала Астрид:
— Сейчас смотри внимательно. Такое не показывают дважды… — Небо раскололось громом, ветер выл, словно зверь, а после буря ушла — так же резко, как и пришла.
Были задания когда они сопровождали караван через лесные земли, где пропадали путники. Тогда Астрид впервые поняла, что знание трав и умение лечить не исключают ножа за поясом и натянутой тетивы. Постепенно имя Астрид начали узнавать в тех местах, куда они приезжали. Не как великой ведьмы или прославленного лекаря, а лишь как молчаливую девушку с пепельными волосами, которая приходит вместе с Сигрид Рейнхарт — и после этого кому-то становится легче жить. И Астрид впервые за долгие годы почувствовала не просто выживание — а путь.
⸻

🌬⚡🌀 IX. ОБУЧЕНИЕ МАГИИ

Дар давался нелегко, да что уж там говорить – тяжелее чем волочить телегу без лошади. Её магическим потенциалом являлась школа магии воздуха, но так же она практиковала заклинания магии лечения. Эмоции мешали контролю. Усталость сбивала концентрацию. Иногда заклинание рассыпалось в руках, иногда било слишком сильно. Но Астрид отличалась упрямством. Годы тренировок, годы упорного труда, работы над собой и строгой дисциплины сделали своё дело.
Сигрид также обучила её искусству поддержания молодости: режиму (распорядку) дня, правильному использованию косметических препаратов, омолаживающих мазей и масок на натуральной основе собственного приготовления, правильному питанию, а так же аккуратному нанесению макияжа, чтобы тяжёлый быт не состарил раньше времени, но все же оно берет свое. С течением времени Астрид переняла у наставницы манеру держаться, вкус в одежде и холодную выдержку и даже некоторую манеру речи и произношения некоторых слов.
А фамилию Рейнхарт, Сигрид дала ей как родной дочери.
⸻

🧭🌒🔍 X. 1416 ГОД — НАСТОЯЩЕЕ

К 1416 году Астрид Рейнхарт стала зрелой и способной ведьмой.
Она выполняет поручения тайного союза одна или вместе с Сигрид:
— лечит больных
— помогает поселениям пережить непогоду
— сопровождает караваны
— ищет редкие растения
— разбирается с магическими угрозами
Она собрана, умна и редко показывает чувства, но внутри неё всё ещё живёт Лира Грейвуд. У неё до сих пор хранится подарок отца — круглый медальон из чёрного дерева с головой лисы на фоне великого дуба. Она не знает, живы ли Эдгар (отец), Мириэль (мать) и Элин (младшая сестра). И чем спокойнее становятся её дни, тем сильнее растёт мысль, которую уже невозможно прогнать: пора возвращаться и искать тех, кого она потеряла весной 1397 года.
⸻

Навыки

Боевые:
Магические:
Профессиональные:
Бытовые:
Прочие:

6. Дополнительная информация
ответ

1. Связь с вами
ответ

2. Планы на игру
ответ

3. Как нашли игру
ответ