[nic]Джордан[/nic][sta]Голодный дух[/sta][ava]https://i.gyazo.com/014b2a64b193d3029b9faa3868716679.png[/ava]
[indent=0.7,0.7]Утро разлилось по пустыне, возвращая миру тепло. Солнце вынырнуло из пастелевой голубовато-розовой дымки, протянуло по песку длинные тени от барханов и принялось карабкаться в небо, постепенно окрашивая его в ярко-синий, а землю под ним - в золотисто-рыжий. Не обошло оно своим вниманием и уединённый оазис, выгнав из него ночной холод, разлив в воздухе покой и тепло, не превратившееся пока в дневной жар. Впрочем, раскинувшиеся в воздухе пальмовые листья должны были сделать пребывание под их сенью вполне приемлемым, смягчить дневную жару как смягчили они ночной холод.

[indent=0.7,0.7]Джор не спешил возвращаться в покинутое на ночь тело. Он успел во всей полноте осознать, что бытие живым может оказаться не таким уж приятным. Его смертный сосуд наверняка до сих пор наполнен болью, и дух не был уверен, что готов встретиться с ней снова. Рано или поздно придётся, конечно, но пока можно было наблюдать за тем, как Амира осторожно осматривает тело мужа, словно опасается разбудить его, спящего беспробудным сном. А потом - за тем, как она сбрасывает с себя служившую ей одеждой ткань, входит в воду... Из мира духов прайм выглядит совсем не так, как он видится глазами смертных, но близость точки перехода, коей служило для Джора тело-сосуд, позволяла воспринимать происходящее достаточно чётко. Разве что от эмоций, не подпитываемых сейчас внутренними процессами спящего тела, осталась лишь тень, но даже этого было довольно, чтобы получить удовольствие от созерцания своей избранницы.

- Доброе утро муж мой, пора вставать, - позвала Амира, склонившись к живому сосуду, и Джор нырнул в него, как в омут, отбросив все сомнения. Какие могут быть колебания, когда та, кого он считает воплощением своей возлюбленной, зовёт его? Именно его, ведь не может она не знать, не помнить, кто проснётся в этом теле. Ресницы на глазу (том, что не скрыт повязкой) дрогнули и распахнулись. Мужчина потянулся навстречу любимой, поймал её губы своими. Искалеченное тело, конечно же, не простило ему неосторожного движения, заставив застонать от боли - но не отстраниться. Ведь вместе с болью вернулись эмоции и желания, сопротивляться которым он сейчас не мог, да и не хотел.

- Амира... - выдохнул потусторонний гость, занявший тело её мужа. На этот раз он даже имя правильное вспомнил. - Моя девочка... - и потянул её к себе, решительно настроенный на продолжение. Вопреки боли. Вопреки всему.