Два гоблина, большой и маленький шли вдоль мостовой. Большой, хобгоблин, был при оружии, в одежде из коричневой кожи, поверх которой - потрёпанная накидка мушкетёра Вождя. Малой – в роскошном колете пурпурной парчи с золотым шитьём и пуговицами, явно не с его плеча. Полы колета волочились за низкорослым гоблином как фата за невестой, собирая всю уличную пыль и грязь.
Большой заглядывался на проходящих мимо роскошных дам из правительственного квартала «Гурубаши-Град», и улыбался им во всю свою пасть с двадцатью двумя зубами, четырьмя клыками, и двумя мощными бивнями, оттопыривающими мясистую, как у жеребца, нижнюю губу.
Малой грыз орехи, сплёвывая скорлупу тут же на мостовую. И с каждого разгрызенного ореха из его пасти вылетал жалобный звук «Ой!»
- Гизмо, задолбал «ойкать»! Тёлки думают, что ты мой неухоженный ребёнок! Ни одна не станет заводить знакомство с мужиком, который не способен позаботиться о потомстве! Ты мне мешаешь не только перепихнуться сегодня, но и ваще семью создать в будущем!
- А чё я сделаю, мой храбрый вождь?- проныл Гизмо, хватаясь за опухшую щёку.- Брулька, родной - зубик болит! Ой как болит…
- Дык не грызи уже орехи, бро - дай зубу отдохнуть что ли?!
- Но орешки, они ведь такие вкусные…
За сим диалогом те двое миновали набережную Республики, и вышли на аллею Славы, откуда открывался вид на портик Народного Дома. Здесь видно было, как высшее общество Величайшей Республики отдыхает в сени рококо-барочной колоннады Цеттидони, укрывшись от летнего, тропического зноя Болот Печали (на полуострове Алзандар и в конце ноября - разгар лета; аномальное место).
Аллею и портик разделяла река – рукав Великого Арза, Реки-Батюшки всех гоблинов.
Видать потому, что боль зубная утомила, и не чувствуя угрозы поплатиться за своё вольнодумство, не боясь гнева вождей и генералов на той стороне, Гизмо надул живот, и, подражая манере и голосу великого гоблинского баритона Бархатное Горло, спел, коверкая тасканский, оперный язык:
O dolore!
Ja pas ouchemi
Eabi te sa mi
Khuya аmi…
С той стороны реки наступило затишье. А потом раздались аплодисменты, громоподобный гогот офицеров и колокольчиково-хрустальный смех красавиц-полуэльфиек.
Большой же гоблин дёрнул мелкого за шиворот и оттащил в кусты на середине аллеи.
- Ты нормальный ваще?- буркнул Брулька, и дал оруженосцу подзатыльник.- Там же наш полковник! Если кто узнает?..
От увесистого брулькиного лещевидного подзатыльника у мелкого гоблина вылетел изо рта, вместе со струёй гноя, гнилой зуб.
- Как же хорошо стало, родной! И боль отступила...
Голова Гиzzмона Крушителя – как он себя называл - ещё покачалась туда-сюда как напружиненная игрушка. Потом он сплюнул, промыл рот из фляжки с бренди, что была в кармане его роскошного наряда не по размеру.
- Брулька, ты не прихаккарел ли бить оруженосца!? Это насилие в семье братьев Зелёного воинства! Неприемлемо!
Большой гоблин выдохнул через ноздри.
- Ша ещё раз дам!
- Не стоит, мой храбрый вождь, я всё осознал полностью…
Двое двинулись дальше.
- Ну ты и эгоист, конечно, Гизмо! Весь день на тебя с зубом твоим потратили! – Не ковыряй в носу перед девчонками! - А нам так-то надо не опоздать к Вождеской Причальной Мачте на встречу Ссаша Гхора!
- А кто это?
Отредактировано Брулька (Вчера 23:54:40)
